Эдуард Лимонов «Мои живописцы»

[Из архива 2019 года]. Как любитель всего прекрасного, от красивых женщин до модной одежды, изысканных интерьеров и потрясающих ландшафтов, Эдуард Вениаминович вполне предсказуемо оказался поклонником живописи. Я вообще неровно дышу к писателю Лимонову, и эта симпатия долго для самой себя являлось необъяснимой – где я и где необузданный витальный Эдуард?.. Пока наконец не дошла причина: абсолютная искренность. Вот то, чего невозможно достичь упорным трудом, опытом, учёбой – это либо есть в творчестве, либо напрочь отсутствует. И присутствие этой искренности, внутренней свободы, цепляет сразу, по крайней мере, меня, и моральные устои автора и политические пристрастия последнего становятся неважны совершенно. Более того, они могут в корне расходится с твоими собственными – такова сила обаяния настоящего таланта.

…Сама книга небольшая по объёму и напоминает записную книжку. По стилю – тоже. Это такие заметки, эссе по поводу эстетических пристрастий писателя в живописи (и не только), слегка разбавленные автобиографическими экскурсами в эмигрантское и до-эмигрантское прошлое автора. Не в пример большинству беженцев из соцлагеря, Эдуард Вениаминович посещал не обильные магазины (или не только их), но и все (!) музеи изобразительных искусств тех городов, по которым его мотала судьба.

Иван Зюзюкин «Из-за девчонки»

…Часто бывает так, что мы вырастаем из книг – то, что нравилось в юности, оказывается через пару десятков лет совершенно нечитабельным. Повесть «Из-за девчонки» я прочитала сразу, как она вышла в журнале «Юность», помню, что очень понравилась. Нравится и сейчас, несмотря на то, как изменились реалии. Нет комсомола, нет «общественной нагрузки» в школах, если ждёшь звонка, ты не привязан к телефону, стоящему в квартире, нет дефицита в магазинах. Но остались обычные подростковые проблемы. Сюжет вертится вокруг любовного треугольника - дружбу двух пацанов расколола девчонка. Фабула стара как мир, таких книг, в том числе про школьников, вагон. Но у Зюзюкина поражает тонкий психологизм, герои настолько живые, что повесть не устарела ничуть.

Сам автор, Ива́н Ива́нович Зюзю́кин (1932-2015) – довольно интересный писатель, который начинал как передовой журналист – автора всегда интересовали проблемы подростков, и Иван Иванович стал организатором (в тандеме со спецкором Симоном Соловейчиком) подростковой странички в газете «Комсомольская правда» под названием «Алый парус» (24.09.1963-24.12.1991) - люди постарше должны помнить эту популярную рубрику. Это был практически новый жанр – такой «монолог подростка». «Алый парус» выходил более тридцати лет, а его почта исчислялась миллионами писем. В 2022 году «Комсомолка» перезапустила этот проект под названием «Алый парус. Открытые горизонты» с целью выявить молодых талантливых авторов.

Сергей Авилов «Мы были почти счастливы»

Сергей Юрьевич Авилов, судя по его биографии и книгам, в которых он неизменно главный герой, классическая жертва любовных страстей. Родился в Ленинграде в 1979 году, закончил школу, затем поступил Гидрометеорологический институт на факультет океанологии, занимался футболом. Потом в его жизни начали появляться девушки, что нормально, ненормально только то, что все они ломали – и в буквальном, и в переносном смысле – будущего автора. Не получилось из Авилова ни океанолога, ни футболиста, зато получился писатель с уклоном в раннего Лимонова.

В молодости я думала, что это исключительно женский выверт психики – западать на откровенных придурков и мазохистски не только терпеть издевательства с их стороны, но и находить им оправдания, а в особо запущенных случаях - благодарить за яркие годы и приобретённый опыт. Оказалось, что гендер тут не при чём, и Сергей Авилов тому подтверждение.

Почему мне на ум пришел Эдичка, объясняю – Лимонов был любителем ярких дам трудной судьбы, как правило, свободных нравов и с разнообразными зависимостями. Он с удовольствием описывал в своих романах, что именно они (дамы, не зависимости) с ним творили, а это, в свою очередь, вдохновляло Эдуарда Вениаминовича на творчество. Какая-то доля литературного эксгибиционизма присутствует и в автобиографических романах Сергея Юрьевича, это уже было видно по премиальной «Капибару любят все».

Светлана Павлова «Сценаристка»

Про Светлану Павлову мы уже говорили, напомню только, что это довольно новое имя, уже успевшее себя зарекомендовать в современной отечественной прозе. По сути, она – голос современников, тридцатилетних горожан, но с уточнением – это всегда столичные жительницы с соответственными профессиями (либо пафосный офис с вывертом на креатив, либо богема) и проблемами, которые вряд ли придут в голову какой-нибудь бухгалтерше из Нижнего Перхушково, выживающей в своём удаленном от столиц регионе.

Итак, «Сценаристка». Книга вполне оправдывает своё название, роман можно назвать производственным, так как автор, параллельно с личными жизненными перипетиями главной героини, нас погружает во внутреннюю кухню кинопроизводства. И это очень интересно, хотя меня всё время преследовала мысль – сколько усилий затрачивается, сколько людей напрягается на какой-то сериал уровня канала «Домашний», который самая внимательная домохозяйка забудет через пять минут…

…Главная героиня романа, она же сценаристка, Зоя, решает сдать тест на ВИЧ, потому как прогрессивные столичные друзья внушили ей мысль, что каждый современный человек обязан это делать регулярно (правда, что ли?!..). Сама Зоя ни к какой группе риска не принадлежит, но, видимо, является классическим ипохондриком, потому что к финалу романа, когда эти результаты наконец ей выдадут, доведёт себя практически до паранойи. Пока героиня ждёт ответа поликлиники, мазохистски просматривая в интернете фотографии больных СПИДом в финальной стадии, она вспоминает своих бойфрендов.

Дженни Годфри «Список подозрительных вещей»

Дженни Годфри – английская писательница и, что называется, из простой семьи – отец работал автомехаником, а мать была домохозяйкой. Дженни первая из своей семьи, кто получил высшее образование, и единственная, кто променял «нормальную работу» на писательство. «Список подозрительных вещей» - её дебютный роман, навеянный детством в английской провинции в 70-е годы. Основной сюжет вертится вокруг реальных событий – Йоркширского Потрошителя, серийного убийцы, наводившего ужас на провинциальных жителей Йоркшира в конце 70-х годов, которого правоохранительные органы долго не могли вычислить, так им оказался ничем не примечательный обыватель, мелькающий каждый день перед глазами горожан.

На первый взгляд роман может показаться типичным «подростковым детективом», где дети раскручивают преступления, которые оказались не под силу матёрым следователям. На самом деле, «Список…», скорее всего, роман взросления.

… Итак, перед нами маленький городок, в котором «все всех знают». Тишь да гладь; дети, как и в нашем недавнем прошлом, свободно болтаются по улицам сутки напролёт, и никому не приходит в голову волноваться по этому поводу. Ровно до той поры, пока не случаются нераскрытые убийства молодых женщин. Сначала это были местные «гетеры», и обыватели не сильно переживали по этому поводу. Когда начались убийства студенток и порядочных домохозяек, все сильно напряглись.

Влад Райбер «Летний лагерь»

Влад Райбер (1990 г.р.) – российский писатель, автор рассказов и романов в жанрах ужасов, триллера, фэнтези. Первый рассказ появился еще в старших классах школы, а свой первый полноценный роман «Лезвие Эры» он написал в 19 лет. В 2025 году писатель со сборником «Плюшевая голова» стал лауреатом премии «Эксмо.Дебют» в номинации «Подростковая литература/Литература для молодых взрослых (Young Adult)». За годы работы В. Райбер создал собственную вселенную ужасов, которая, судя по многочисленным отзывам о его творчестве в Интернете, собрала огромное сообщество фанатов.

«Летний лагерь» — роман, состоящий из 10 небольших рассказов, сплетенных в единый сюжет. Главный герой — школьник Дима, которого родители отправляют на лето в оздоровительный лагерь, чтобы отвлечь ребенка от виртуального мира гаджетов. Там он находит себе компанию таких же скучающих подростков. Лагерный быт с ранним отбоем ребята скрашивают рассказами страшных историй. Но вскоре начинается что-то необъяснимое: один из героев обнаруживает у себя под кроватью пугающую надпись, а за окном, в ночной тьме, возникает призрачная фигура в длинном плаще и маске зайца, будто подслушивающая их разговоры. Любопытство и страх заставляют детей сбежать из лагеря и проследить за загадочным незнакомцем. В глубине леса они натыкаются на зловещее зрелище: странный, как будто ритуальный костер, вокруг которого в гипнотическом оцепенении замерли вожатые и их подопечные. Один за другим они начинают делиться душераздирающими историями, утверждая, что все это — чистая правда, случившаяся с ними самими. Стандартные лагерные пугалки про Гроб на колесиках, Черную простыню, Красную перчатку и т.п. — детский лепет по сравнению с тем, о чем рассказывают те, кто собрался ночью вокруг костра.

Тэффи «Страшные рассказы»

…Продолжаем пугаться тёмными зимними вечерами – теперь уже с помощью родной нечисти: всяких русалок, лешачих, домовых и водяных!...

Популярность Надежды Лохвицкой (1872-1952) в начале прошлого века была такова, что царь Николай Второй упоминал её в числе любимых писателей, а её именем называли конфеты и десерты. Надежда Александровна вообще из творческой семьи – три её сестры тоже имели отношение к литературе, однако только Тэффи получила наиболее широкую известность. Надежда Александровна творила в жанре, редком для женщин той эпохи – а именно сатиры, юмора и пародии. Но любой её текст пропитан какой-то меланхолией, и даже самые весёлые истории оставляют после себя грустный след, эта особенность творчества ярко проявилась в эмиграции - Тэффи не приняла Октябрьской революции, сначала переехала из Петербурга на юг России, а затем – во Францию, где прожила остаток жизни в Париже.

«Страшные рассказы» вроде бы выбиваются из основной тематики писательницы (в основном такой чеховский подход – жизнь «маленького человека», мещанский (и в положительном смысле тоже) быт), а с другой – словно продолжают её. Мистика и суеверие, нравится нам или нет, неразрывно связаны с нашей повседневностью. Видимо, человеческая природа такова – в любом необъяснимом моменте мы видим сверхъестественное и ищем волшебство. В сущности, «Страшные рассказы» и не страшные совсем – где-то мистические, а где-то вполне реальные…